К основному контенту

мазохизм эмоциональный.

Я мазохист, когда дело доходит до эмоций. Если мне больно, если происходит что-то, что заставляет чувствовать меня боль (не физическую, разумеется), я сделаю все, чтобы это чувство максимизировать.
Когда Его не стало рядом, я заменила все фотографии в рамках. Все фотографии, на которых не было Его. Я хотела видеть его в каждом угле нашего дома. Я боялась забыть. 
Фото убрали, и я была слишком эгоистична, чтобы принять это. И я стала забывать.
Мне кажется, если за раз довести себя до самого пика, когда уже даже задыхаешься немного от боли, то потом легче. Словно за раз натерпеться на дни или месяцы вперед. Это как когда ты ешь больше обычного, зная, что следующий прием пищи будет не скоро. Почти так же.
Для меня всегда оставались альбомы. Для каждого приступа мазохизма. С десяток фотоальбомов. Этого было достаточно.
Помню, как раньше, когда от меня отходил близкий друг (а такое ведь часто случается), я изводила себя, перечитывая почти интимные переписки, вспоминая веселые встречи. Заставляла себя тосковать и сожалеть. Зато какое чувство легкости наступало, стоило боли отойти.
Вчера на весьма болезненной процедуре мне поразились. Совсем терпелива. Ни звуки, ни эмоции. Достаточно сдержана, чтобы показывать боль (выходит, даже физическую) на людях. 
Всё это ни к чему особенному. Просто после очередного мазохистского приступа, все еще дыша через рот, решила выплеснуть на бумагу. Раньше помогало.

Популярные сообщения из этого блога

история трехнедельной давности.

Потому что расплата приходит за все. И за хорошим следует плохое. А за плохим хорошее, что утешает. И я хочу крикнуть ему: "сделай что-нибудь плохое, пожалуйста. хоть что-нибудь". Позволь мне испытать к тебе презрение и даже отвращение. Потому что иначе я влюбляюсь.
Потому что ты спрашиваешь как мое здоровье, беспокоишься, что что-то не в норме. Потому что тягаешь за меня тяжести и говоришь "мы". Потому что обнимаешь крепко и колешься щетиной, когда целуешь в шею. У меня, знаешь, мурашки по коже от этих прикосновений

ну, привет.

Она бежит по вечернему городу, не замечая снега, что оседает на волосах, пальто и шарфе. Что толстым слоем облепил ботинки так, что их цвета не видно. Она бежит, сосредоточенно смотря под ноги, лишь бы не подскользнуться.  Она давит в себе этот детский восторг, это желание расхохотаться прямо сейчас от распирающей радости. Улыбается и раз минуты в полторы пару нервных смешков все-таки срываются с губ.  Она думает, как это нелепо было все. Все переживания, истерики, обиды, молчание в ответ на попытки достучаться. Как же нелепо. До смешного нелепого.

история трехгодичной давности.

Она по уже сложившейся традиции ест обезжиренный творог на ужин. Не чувствует его вкуса. Она давно внушила себе, что это вкуснее шоколада. И теперь искренне в это верит. Запивает зеленым чаем, она просто любит его больше черного. И никакого кофе.
Преподносит кружку к губам и делает глоток. Обжигает язык. Морщится и от боли закрывает глаза. Ошибка. Тут же представляет Его глаза. Не специально. Он бы посмеялся, увидев, как морщится ее нос, и как забавно она высовывает язык, чтобы хоть немного унять в нем боль. Он бы обнял, и от вида его улыбки прошла бы вся боль на свете. Настолько она была прекрасна, эта его улыбка. Язык бы сразу занял свое положенное место, а она перестала бы напоминать собачонку в жаркую погоду.
Она вздыхает и медленно открывает глаза. Сердце стучит слишком громко, заглушая все прочие звуки. Хотя какие звуки? Она ведь одна. В груди знакомая тяжесть, боль бьет по вискам. Привычно.