К основному контенту

давай притворимся.

Давай притворимся, что не было тех поцелуев и безумных ночей. Давай притворимся, что мы друзья и что самое тесное, что у нас было - те два выходных вдвоем у моря. Они ведь и вправду были очень дружественные. Правда?
И я буду делать вид, что не ревела тогда всю ночь и все утро, а потом пока самолет набирал высоту. Я буду делать вид, что не уехала в Ялту, любимый Бахчисарай, еще куда-нибудь не из-за тебя. Буду делать вид, что тот вторник, что начался у меня в вечер понедельника, не был лучшим днем за все лето. Лучшим днем лучшего лета. Тот вторник не был идеальным.
И я запомню это место, где от воды жуткий налёт на зубах, что даже язык об него запинается и никакой щеткой его не выскрести. Запомню место, где много улыбалась, очень. Гораздо чаще, чем улыбка появлялась на лице. Запомню это своё состояние лёгкости, что растеряла где-то на полпути к дому.
Я запомню, что говорили мы о политике, истории и геях, пели песни и обнимались. Запомню, как спала повсюду, но мне не спалось нигде. Всегда нигде.

Популярные сообщения из этого блога

история трехнедельной давности.

Потому что расплата приходит за все. И за хорошим следует плохое. А за плохим хорошее, что утешает. И я хочу крикнуть ему: "сделай что-нибудь плохое, пожалуйста. хоть что-нибудь". Позволь мне испытать к тебе презрение и даже отвращение. Потому что иначе я влюбляюсь.
Потому что ты спрашиваешь как мое здоровье, беспокоишься, что что-то не в норме. Потому что тягаешь за меня тяжести и говоришь "мы". Потому что обнимаешь крепко и колешься щетиной, когда целуешь в шею. У меня, знаешь, мурашки по коже от этих прикосновений

ну, привет.

Она бежит по вечернему городу, не замечая снега, что оседает на волосах, пальто и шарфе. Что толстым слоем облепил ботинки так, что их цвета не видно. Она бежит, сосредоточенно смотря под ноги, лишь бы не подскользнуться.  Она давит в себе этот детский восторг, это желание расхохотаться прямо сейчас от распирающей радости. Улыбается и раз минуты в полторы пару нервных смешков все-таки срываются с губ.  Она думает, как это нелепо было все. Все переживания, истерики, обиды, молчание в ответ на попытки достучаться. Как же нелепо. До смешного нелепого.

история трехгодичной давности.

Она по уже сложившейся традиции ест обезжиренный творог на ужин. Не чувствует его вкуса. Она давно внушила себе, что это вкуснее шоколада. И теперь искренне в это верит. Запивает зеленым чаем, она просто любит его больше черного. И никакого кофе.
Преподносит кружку к губам и делает глоток. Обжигает язык. Морщится и от боли закрывает глаза. Ошибка. Тут же представляет Его глаза. Не специально. Он бы посмеялся, увидев, как морщится ее нос, и как забавно она высовывает язык, чтобы хоть немного унять в нем боль. Он бы обнял, и от вида его улыбки прошла бы вся боль на свете. Настолько она была прекрасна, эта его улыбка. Язык бы сразу занял свое положенное место, а она перестала бы напоминать собачонку в жаркую погоду.
Она вздыхает и медленно открывает глаза. Сердце стучит слишком громко, заглушая все прочие звуки. Хотя какие звуки? Она ведь одна. В груди знакомая тяжесть, боль бьет по вискам. Привычно.