К основному контенту

немного о вокзалах.

Кто-то утверждает,что не любит вокзалы. Как ни странно, я того же сказать не могу. Всю мою жизнь вокзал являлся для меня отправной точкой. Отпуск. Встреча с вокзалами всегда была долгожданной и радостной. О своей нерушимой любви к аэропортам сегодня говорить не стану. Не тот случай. Лить слезы, уезжая с моря или от бабушек? Нет, это не обо мне. 
Сегодня проводила сестру с племянникам. Приезжали на пару деньков погостить. Как-то с новым этапом в жизни, я заметила, поменялось все кругом. На вокзалах стали чаще литься слезы. Особенно сложно, когда маленький племянник на прощание целует и обнимает тебя, машет напоследок, а когда ты начинаешь уходить, вдруг плачет и тянет ручки. Сестра из окошка машет, чтоб уходила, а то малыш в истерике, а ноги-то не слушаются. Словно вросли в этот бетон, не идут. Поезд трогается и, наконец, уезжает. Оглядываешься, одна на перроне. Ну и славенько, а то хочется немного выплакаться без лишних глаз...
Конечно, это не так, как в августе 2014. Когда навзрыд, что вся рубашка мокрая. Так нареветься, что на полгода вперед, не меньше. Проводить всю семью, а самой остаться. А потом в прострации добираться до дома...
Провожать, все-таки намного сложнее, чем уезжать. Видеть, как этот поезд забирает родных домой. Они домой. А ты одна в этом городе. Трудно все-таки одной стоять на перроне. Морально трудно. Раньше ведь всегда был кто-то рядом. Кто-то, кто плетется слева, а ты и успокаиваешься скорее, а то ведь глупо выглядишь. 
И эта фраза: "Ну, теперь только летом увидимся", невзначай кинутая сестрой напоследок, что так и звенит в ушах до самого дома. А потом поднимаешь по лестнице и вспоминаешь, что так и не забрала любимую Эйфелеву башенку со своих домашних ключей, что теперь достались сестрице. Уже год как пытаешься ее вернуть, да все ни в какую. И вот снова она укатила в Нижневартовск, а ты открываешь дверь в общажную комнатушку. Еще одна ночка в одиночестве. Что нужно.

Популярные сообщения из этого блога

история трехнедельной давности.

Потому что расплата приходит за все. И за хорошим следует плохое. А за плохим хорошее, что утешает. И я хочу крикнуть ему: "сделай что-нибудь плохое, пожалуйста. хоть что-нибудь". Позволь мне испытать к тебе презрение и даже отвращение. Потому что иначе я влюбляюсь.
Потому что ты спрашиваешь как мое здоровье, беспокоишься, что что-то не в норме. Потому что тягаешь за меня тяжести и говоришь "мы". Потому что обнимаешь крепко и колешься щетиной, когда целуешь в шею. У меня, знаешь, мурашки по коже от этих прикосновений

ну, привет.

Она бежит по вечернему городу, не замечая снега, что оседает на волосах, пальто и шарфе. Что толстым слоем облепил ботинки так, что их цвета не видно. Она бежит, сосредоточенно смотря под ноги, лишь бы не подскользнуться.  Она давит в себе этот детский восторг, это желание расхохотаться прямо сейчас от распирающей радости. Улыбается и раз минуты в полторы пару нервных смешков все-таки срываются с губ.  Она думает, как это нелепо было все. Все переживания, истерики, обиды, молчание в ответ на попытки достучаться. Как же нелепо. До смешного нелепого.

история трехгодичной давности.

Она по уже сложившейся традиции ест обезжиренный творог на ужин. Не чувствует его вкуса. Она давно внушила себе, что это вкуснее шоколада. И теперь искренне в это верит. Запивает зеленым чаем, она просто любит его больше черного. И никакого кофе.
Преподносит кружку к губам и делает глоток. Обжигает язык. Морщится и от боли закрывает глаза. Ошибка. Тут же представляет Его глаза. Не специально. Он бы посмеялся, увидев, как морщится ее нос, и как забавно она высовывает язык, чтобы хоть немного унять в нем боль. Он бы обнял, и от вида его улыбки прошла бы вся боль на свете. Настолько она была прекрасна, эта его улыбка. Язык бы сразу занял свое положенное место, а она перестала бы напоминать собачонку в жаркую погоду.
Она вздыхает и медленно открывает глаза. Сердце стучит слишком громко, заглушая все прочие звуки. Хотя какие звуки? Она ведь одна. В груди знакомая тяжесть, боль бьет по вискам. Привычно.